Дмитрий Губерниев вспомнил, как зарабатывали на телевидении в 1990‑е, и почему тогда эфир не считался золотой жилой. По его словам, работа на ТВ в те годы была скорее возможностью реализоваться в профессии, чем способом быстро разбогатеть. Даже популярные комментаторы не могли похвастаться особыми доходами, особенно если сравнивать с нынешними представлениями о телерынке.
Он рассказал, что одним из немногих мест, где можно было получить более‑менее достойные деньги, был иностранный спортивный канал, где ему посчастливилось работать. Зарплату там начисляли в долларах, привязывая оплату к актуальному курсу. До финансового кризиса 1998 года это выглядело особенно привлекательно: стабильная валюта, понятная ставка, прозрачная система оплаты эфирного времени.
Однако после дефолта условия резко изменились. Губерниев вспоминает, что сначала ему платили 37 долларов за час эфира, но позже ставка упала до 27 долларов. На фоне экономических потрясений в стране даже такие деньги казались неплохим заработком, но о "баснословных гонорарах", которыми сейчас иногда окружена профессия телеведущего, речи не шло. Это был тяжелый, но честный труд, требовавший полной отдачи.
Отдельной строкой в его воспоминаниях стоит история с регби. Канал приобрёл права на показ Кубка мира 1999 года, одного из крупнейших турниров в этом виде спорта. Руководству потребовался комментатор, и Губерниев, не растерявшись, уверил коллег, что хорошо разбирается в регби. На самом деле его знания были минимальными, но желание работать и не упустить шанс оказалось сильнее сомнений.
Чтобы не опозориться в эфире, он буквально "закопался" в материалы: ходил в библиотеку, ксерил памятки и специализированные издания, брал книги по регби, систематизировал правила и историю турниров. Кроме того, он специально общался с действующими и бывшими регбистами, расспрашивал их о нюансах игры, терминологии, тактике. Всё это позволило за короткий срок погрузиться в тему и выйти в прямой эфир в роли уже уверенного и подготовленного специалиста.
В итоге Губерниев отработал весь чемпионат мира по регби, практически не вылезая из эфира, и получил за турнир около двух тысяч долларов. По его словам, при ставке 27 долларов в час это означало, что месяц он буквально "жил" на канале: подготовка, эфиры, разбор игр, работа с документами и статистикой. Для того времени такая сумма была серьёзным подспорьем, но она становилась реальной только при огромном количестве часов в эфире и колоссальной нагрузке.
Он подчёркивает, что реальное представление о профессии тогда сильно отличалось от романтических фантазий. Молодые журналисты и комментаторы шли на телевидение не ради денег, а ради возможности быть в кадре, работать на больших турнирах и чувствовать себя причастными к большому спорту. Деньги "подтягивались" только тогда, когда появлялись большие проекты, крупные заказчики и мероприятия, которые нуждались в профессиональных ведущих.
Переломным моментом стали именно мероприятия. Губерниев вспоминает 2003 год и одно из знаковых для него событий - церемонию вручения премии "Галерея российской спортивной славы" в здании СЭВ на Новом Арбате, в знаменитом "Доме-книжке". Вместе с Ольгой Васюковой он вел торжество в большом конференц-зале. Когда он вышел на сцену, увидел сидящих в зале людей, начал читать текст и вдруг поймал себя на мысли: "Это же моё, я на своём месте". Это чувство внутреннего совпадения с профессией стало для него важным сигналом.
С того момента, по его признанию, всё и "завертелось": один проект тянул за собой другой, появились постоянные приглашения, корпоративные мероприятия, спортивные премии, церемонии, презентации. И именно тогда стали появляться "какие-никакие" деньги - не мгновенно и не космические, но уже ощутимо отличающиеся от ранних скромных зарплат на телевидении. При этом Губерниев подчёркивает, что ключевым было не только умение говорить в кадре, но и готовность брать ответственность, не бояться новых форматов и быстро осваивать незнакомые темы.
Его история хорошо показывает, как в 1990‑е и начале 2000‑х выстраивалась карьера на ТВ: низкие базовые ставки, редкие, но важные высокооплачиваемые проекты, огромная конкуренция и необходимость постоянно доказывать свою профпригодность. Для тех, кто был готов много работать и учиться, это становилось стартовой площадкой, но для случайных людей место в этой среде практически не находилось.
Сегодня, оценивая те времена, Губерниев говорит о них без ностальгической лакировки: было трудно, денег мало, стабильности почти не существовало. Но именно жёсткие реалии 1990‑х закалили целое поколение журналистов и комментаторов, научили их ценить каждый эфир, не бояться новых вызовов и превращать любые, даже самые рискованные предложения в профессиональный рост.
